Журнал
Гражданские медиа. Первое Дальневосточное социальное СМИ
Первое Дальневосточное социальное СМИ

Семья мечты: она - хозяйственная, он - работящий

Автор: Марина Бобришова Фотограф: Карина Шагинян
21.09.2018

Вале Редичук 27 лет, её мужу Богдану 26. Она любит готовить, он – проводить время с сыном. В детстве Богдан был из тех самых «плохих парней», которые прогуливают школу и часто сбегают из дома. Валя же всегда была спокойной и хозяйственной девушкой. До начала отношений их объединяли только детский дом и схожие судьбы – оба они имеют статус «социальный сирота». Но о своём прошлом пара вспоминает редко и не рассказывает окружающим, больше всего они не любят, когда их жалеют. Сейчас Валю и Богдана связывают не только похожие истории и стены одного детского дома, но и нечто большее – любовь и родной сын Кирилл.


Оба с детдома

- Богдан готов с утра до вечера пахать и идти на калым, лишь бы семья ни в чём не нуждалась. Вот даже сейчас, скоро 8 вечера, а его до сих пор нет, - рассказывает Валя.

Качества, которые нравятся Вале в Богдане – упрямство и целеустремлённость. Она уверена, если бы не эти черты, Богдан так бы и остался в её глазах всего лишь смешным и весёлым мальчишкой.

Богдану везде приходилось прорываться самому. Отец ушёл из семьи ещё в раннем детстве Богдана, мать забрали в тюрьму, когда мальчику исполнилось 11 лет. В подростковом возрасте Богдан оказался в детском доме.

- У Богдана мама и папа живые. Мне кажется, что у них в семье один только он нормальный. У него получилось вырваться. Может и к лучшему, что всё так случилось. Если бы он общался с матерью и сестрой – неизвестно что бы произошло. Богдан часто мне говорит: «Спасибо! Если бы не ты, я не знаю, что было бы со мной».  


Саму Валю в детский дом привела смерть матери. Когда родители развелись: старшую сестру забрал папа, Валя осталась жить с мамой. Ей было 12, когда мамы не стало. Из близких родственников осталась только слепая бабушка, но стать опекуном девочки она не могла. Каждую неделю после школы Валя бегала домой, чтобы прибраться в квартире и приготовить обед.


Желание попасть в приёмную семью у Вали возникло всего один раз жизни, когда она находилось в приёмнике-распределителе. Время, проведенное там, Валя вспоминает, как один из самых неприятных моментов в её жизни со статусом «социальная сирота».

- Тогда я такой стресс пережила. По сути, тебя вырывают из привычной среды, помещают в незнакомый коллектив. Тебя начинает ломать. Первым делом меня постригли налысо. Там всех так стригут. Когда я уезжала из дома, у меня был длинный волос, а тут вижу себя в этой банданке и три волосюшки торчат. Это такой ужас был, мне вообще никуда не хотелось. А ещё 12 лет – это такой переходный возраст, и я постоянно думала: «Да зачем я вообще живу, зачем мне это надо? Почему это всё произошло? Это сон. Это всё неправда».

Спустя месяц пребывания в приёмнике-распределите Валя сбежала оттуда. В наказание её поместили в изолятор.

- Как раз зима была. Февраль. В этом изоляторе окна были разбиты и было ужасно холодно, я прям в куртке спала. У меня там на морозе руки полопались, и бабушка, хотя она слепая была, когда приезжала, всегда вазелин привозила, потому что руки болели сильно. В приёмнике-распределителе я год прожила. Даже в школу особо не ходила. Там-то и начала вести этот образ жизни: где-то пить, курить – всё пробовать, это всё в новинку было.


- К нам часто приходил мужчина, у него какая-то большая ферма была, и он набирал себе мальчиков и девочек, чтобы они работали у него. И, видимо, это был тот самый момент, когда ты только попал в детский дом, не хочешь тут жить, и ты хоть куда: хоть на ферму, хоть коров доить. Согласен на всё.

Валя была счастлива, когда мужчина указал на неё и предложил работать у себя на ферме, в её голове крутилась мысль: «Теперь я уйду отсюда, теперь я буду жить в семье». Валя благодарна, что в нужный момент рядом оказалась социальный педагог, которая сумела вовремя остановить её.

- Она спросила меня: «Валь, ты что? У тебя же бабушка. Ты не забыла? Ты уйдешь на ферму, а с ней что будет?». И я, правда, подумала, а как она здесь? После этого у меня не было даже мысли в семью идти. Я постоянно ходила домой к бабушке, хорошо, что детский дом рядышком был.


Научилась не доверять людям

Валя знает точно: детский дом закалил её и научил разбираться в людях. В этом ей помогли ситуации, в которых она вынуждена была сделать выбор: простить или поверить?

Когда папа узнал, что Валя попала в детский дом, сначала он не хотел её видеть. Сразу же после развода у него появилась новая семья.

Отец пришёл в детский дом, когда девочке исполнилось 13 лет. По словам Вали, привёл его к ней не отцовский инстинкт, а возможность получить квартиру, которая девочке досталось от бабушки и мамы.

- Он начал говорить мне: «Доченька, любимая, люблю, буду жить с тобой и всё такое». В детском доме, понятное дело, ничего нет, а у меня было всё. Он мне и телефон купил, и ролики, и одежду красивую. Он так плакал, что ему в жизни плохо. Мне его даже жалко стало.


На судах Валя всегда говорила: «Нет, я с ним жить не буду». Дети и воспитатели считали её «зажравшейся» - все о папе мечтают, а она не хочет возвращаться в семью.

- Да будь бы он хороший человек, что я в семью бы не пошла? Я очень благодарна Любовь Артемьевне, она соц. педагогом была, которая отстояла меня на суде. Когда отец проиграл суд, он такие фразы говорил: «Да вы её только из-за квартиры защищаете». Мы по сей день с Любовь Артемьевной общаемся, вспоминаем и думаем: «Не дай Бог, я бы с ним осталась». Что бы было?

«Ты помнишь, что я есть в твоей жизни?»

Валя не общается с отцом уже 8 лет. Богдан тоже про своего папу ничего не знает, с мамой видится редко и тёплых отношений не поддерживает.

Создавать свою семью Богдану и Вале было сложно: не было опыта, примера и человека, с которым можно было бы посоветоваться.

Когда Валя первый раз увидела Богдана в детском доме, перед ней стоял не по возрасту физически развитый парень: высокий и широкоплечий. Тогда, будучи юной 14-летней девочкой, Валя даже не думала, что через недолгих 3 года у неё будут серьёзные отношения с этим несерьёзный парнем, а ещё через 8 лет он станет её мужем.

- Он никогда не опускал руки, я ему говорила: «Богдан, всё. Отстань, не будем мы вместе». Нет же, он всё равно постоянно звонил мне, устраивал какие-то спонтанные встречи. Всегда как-то ненавязчиво. Помню момент, когда мы с подружкой Новый год отмечали, а он невзначай зашёл, вроде на 5 минут, сказал: «Ты помнишь, что я есть в твоей жизни?». Он гордится, что мы вместе, что он этого добился.


В детском доме Валя и Богдан были как две противоположности: она – послушная, он - «вечно в бегах».

- Я могла только ночью к Богдану сбежать. Мы с ним гуляли ночами, сидели, пиво пили и под утро я всегда возвращалась в детский дом. Вот такое было. Да.

В следующем году Валя и Богдан будут отмечать 10 лет совместной жизни. Иногда они оборачиваются назад и смотрят, какую работу проделали. Всё складывалось по кирпичикам: сначала получили образование, нашли работу, сделали ремонт в квартире. 5 лет назад, 1 января, у них родился сын Кирилл.


- Я вспоминаю начала наших отношений и это было так: «Кушать готовить? А зачем? Пойдём лапши купим?». Потом через какое-то время: «О, может рожки приготовим?». Потом уже: «А давай рожки с подливом?». Со временем всё пришло. Ошибки были разные. В плане бюджета: как делить, как распоряжаться. Сначала у нас с Богданом был разный бюджет: вот это ты заработал, а это я. Потом начали понимать, что так неправильно, мы же всё-таки семья.

Всю мебель, которая есть в квартире, Богдан собрал сам. По образованию он слесарь, но работает сборщиком мебели уже больше пяти лет. Он всегда мечтал научится делать всё своими руками. У Вали два образования: среднее специальное – учитель трудов, и высшее – менеджер по социально-культурной деятельности.


Глупая мечта – задуть свечи на торте и надеть белое платье

У Вали была, как она говорит, «глупая» детская мечта – торт со свечкой на день рождения. Её желание в детстве не исполнилось, зато их сын Кирилл каждый раз на свой праздник задувает свечи. Порой Вале и Богдану кажется, что свои детские мечты они компенсируют на ребёнке.

- Конечно, каждый день игрушки не дарим, но покупаем много и дорогие. Для своего ребёнка ничего не жалко. Ты даже порой можешь не кушать, а ему всё дать. Но понимаешь, что эгоиста воспитывать тоже не нужно.


Валя, как любая девочка, всегда мечтала надеть белое платье. 2 года назад Богдан сделал ей предложение.

- После рождения Кирилла мы думали, что просто распишемся. Потом я говорю: «Да ну, как-то свадьбу хочется». Сидели прикидывали, что можно и бюджетненько сыграть, в «китайку» сходить, в футболках белых расписаться. Богдан мне сделал предложение в октябре 2016 года и говорит: «Давай мы свадьбу сыграем в мой день рождения». Так и сделали. Когда он мне сделал предложение, я уже и не думала, что пойдем в «китайку». Свадьба один раз в жизни.


Треники, сигарета и бутылка

- Валя, вы будете Кириллу рассказывать, что его родители с детского дома?

- А я недавно думала об этом. Пока не знаю.

Говорить кому-то о том, что они с детского дома ни Богдан, ни Валя не любят.

- Первая реакция у людей – жалость. Мне кажется, что дай им волю, так они ещё тебя и по головочке погладят, на коленочку положат и хлебушек в ротик дадут. Не люблю я этой жалости! Я всегда говорю: «Я такая же, как и вы». Ну вот так сложилось, мы все не застрахованы в этой жизни. Приходишь куда-нибудь, а на тебя так смотрят: «Бедненькая пришла». А что бедненькая то? Вот иду я по улице, меня разве отличают от тех, у кого есть родители? Ну нет, конечно. Я выгляжу так же, как и все, даже может и получше некоторых «домашних».


Никакого предвзятого отношения к себе Валя и Богдан не замечают. Валя думает, что это зависит от круга общения и от поведения человека. Но с конфликтными ситуациями встречаться всё же приходится.

- Помню, когда я училась в институте, у нас преподавательница была, она не знала, что у нас в группе две сироты: я и моя подружка. Один раз начала нам рассказывать про детдомовцев - какие они: «Вот сироты, когда выпускаются, они ничего не умеют, они к жизни не приспособлены. И вообще, это бичи, наркоманы, алкаши». Ну ясно, то есть мы какие-то там отбросы общества. Как вообще такое можно говорить?


Если где-то узнают, что Валя – сирота, происходит обычный, по схеме выстроенный разговор:

- Валя, я бы никогда не подумала, что ты из детского дома.

- А как бы ты это определила? Какой я по-твоему должна быть? В трениках сидеть?

- Ну нет, он же там все такие…

- Какие такие?

- Ну странные: курят, пьют.

- А люди не из детского не курят и не пьют что ли? Все правильные? 

Понятно, что я не могу за всех сирот отвечать, но я и про обычных людей могу сказать: «Да как так? Ему что вообще в жизни ничего не надо?».

Иногда даже подружки удивляются тому, какая Валя в жизни.

- Я им рассказываю: «Вот я торт готовила». Они: «Валя, как это у тебя получается? У меня мама всегда всё готовила». А мне никто не готовил. Это же мне надо, мне же семью кормить.



Ни Валя, ни Богдан ни о чём в жизни не жалеют: «Может это всё и к лучшему произошло». Детский дом стал для них хорошей закалкой, которая с детства твердила им: «Хотите чего-то в этой жизни достичь – это только вам надо будет попыхтеть. Помощи ждать не от кого».    

Богдан гордится, что сейчас он может содержать семью и быть примером для Кирилла, а Валя радуется теплу и уюту в доме и полноценной семье, о которой она так мечтала в детстве, где есть мама и папа: она - хозяйственная, он - работящий.





Вернуться к списку историй

Смотрите также