Журнал
Гражданские медиа. Первое Дальневосточное социальное СМИ
Первое Дальневосточное социальное СМИ

Жить нельзя усыпить. Часть 1

Автор: Ирина Марсенко Фотограф: Карина Шагинян
31.08.2018

Даше 29 лет. У нее есть муж, двое детей, 85 собак и 10 кошек. Все они проживают на одной территории – «Территории добра». Такой приют Дарья открыла на своем собственном участке: поставила вольеры и принимает туда собак, помогает им и старается найти для них новый дом и семью. 

Сегодня мы решили провести день с Дашей Степанцовой, владелицей приюта, и понять, каково это – спасать животных. 

Даша забрала нас на своей машине, и мы поехали в ветеринарную клинику, чтобы забрать переноску. Вчера девушке позвонили и сказали, что в районе Красной речки, на одной из помоек, обитает кот с пробитой лапой, и ему нужна срочная помощь. Туда мы и направились после того, как забрали переноску. 

Уже год у Даши длится «стройка века» – так она назвала строительство новых вольеров для подопечных. Это строительство держится на добрых людях, которые дают пожертвования. Зимой были морозы, а в середине лета - дожди. Погода сильно замедлила работу, поэтому Даша не знает, когда стройка закончится: 

– Наша жизнь такова: сегодня есть, завтра нет. Сегодня сделали чуть-чуть, а завтра на 10 дней вперед. Поэтому я уже никаких прогнозов не делаю. Если бы дождь по две недели не лил, все было бы быстрее. Пришлось отвлечься от общей стройки и на старых вольерах переделывать полы, потому что все размыло от воды. 

Даша благодарит каждого, кто помог с деньгами или стройматериалами. Пишет в своих социальных сетях о собранных пожертвованиях и о том, куда эти средства будут направлены.

 Узник Азкабана 

По пути на Красную речку мы расспросили Дашу про самую нашумевшую историю о собаке по кличке Воля, которая сейчас живёт в Германии. 

Откуда взялся этот щенок - неизвестно, скорее всего, его выкинули хозяева. На улице Малиновского между магазином и домом была щель, шириной сантиметров 15 и на 60-100 сантиметров, уходящая вглубь. В эту щель маленькая Воля и угодила. 

– Может быть от дождя прячась, может, от людей или взрослых собак. Факт в том, что она залетела в эту щель, а назад – никак. Подпрыгнуть она не могла, и рукой ее нельзя было достать. Ну, и люди начали ее кормить. Кормили, очень хорошо кормили – жратвы там было выше крыши. 

Так жильцы дома подкармливали собаку на протяжении четырех лет. Потом появился новый жилец и удивился, почему по ночам воет собака. Позже он узнал, что о Воле наслышаны все, даже подкармливают ее, но  вытащить никто не осмеливается. Руководство магазина запретило разбирать пол, жилой дом трогать тоже никто не разрешил. А тем временем, собака росла. Она научилась высовывать морду – рост позволял ей это делать, но, естественно, в эту щель она физически уже не могла пролезть. 

– И все, он поднял кипиш в интернете. Началась эта качка – собаку спасать. И в один момент в службе закрыли глаза и разрешили расширить насколько возможно. Сделать – сделали, а из людей пролезть никто не смог, да и в руки пес не шел.  Я на тот момент с ребенком в больнице была, мы к садику готовились. Мне позвонили, сказали: «Даш, короче, во-первых, кроме тебя никто не пролезет, во-вторых, кроме тебя никто не поймает». Вот так я приехала туда, залезла, лазила под этим фундаментом магазина, в итоге со второго захода ее достала. 


Как только собаку вытащили, дали ей имя Воля. Поскольку она росла в подвале и лазила только по туннелям, на открытом пространстве ей было тяжело находиться. 

В издании The Siberian Times про собаку написали статью. После выхода этого материала с Дарьей пытались связаться около 10 человек из Германии с желанием забрать Волю к себе в семью. 

– А я тогда вообще опыта не имела с заграницей, с дальними городами. Я думала, зачем им какая-то безродная собака из Хабаровска? Думаю: «Ну совсем странные люди». Я отвечала, что представительством такое не рассматривается, а оно и правда так было, тем более, собака просто билась головой, разгонялась и билась от страха. Я говорю: «Какие перелеты? Какие пристройства? У собаки проблемы». И потихоньку они начали «отклеиваться». Я подумала: «Ну, и слава богу». А то немцы пишут-пишут, а я их не понимаю. И осталась только одна – самая нудная, самая приставучая! Она зарегистрировалась специально во ВКонтакте, в Фейсбуке, в Одноклассниках, в Инстаграме – только чтоб писать мне!  Хотя в этих соцсетях я вообще не появляюсь, но она мне и там написала! У меня там заброшенные аккаунты, я когда-то давно создала, но не пользуюсь ими. 

В итоге Даша ответила, что как минимум до весны о пристройстве речи быть не может. Но женщина стабильно, раз в неделю, продолжала писать. Вскоре Дарье стали звонить русские, которые живут в Германии, потом московские волонтеры, затем уже и хабаровские добровольцы. Эта женщина привлекла всех, кого могла. 

– Она всех на уши подняла! Я с ней потом строже поговорила. Сказала: «Вы успокойтесь, если хотите наблюдать – наблюдайте, вы – первая в очереди на пристройство, сейчас собаке нужна реабилитация». На этом мы, вроде, сошлись. Она потихонечку спрашивать стала, как дела. Потом как-то разговорились мы с ней – смотрю, вроде и вправду серьезная.  Я ее давай расспрашивать, зачем ей собака. Она говорит, что тронула до глубины души. Она фото дома выслала, быта, мужа. Как-то так. Думаю, вроде, нормальная. 


Рыжие друзья 

Воля была рыжего окраса. И сосед у нее тоже был рыжий – трехлапый  пес Грэй. 

– Такой чудесный! От него все отказались, потому что он кусался, а я его забрала – меня он ни разу не укусил. Не знаю, у меня с ним сразу же понимание какое-то возникло.

Та немка (зовут ее Шанталь), которая писала Даше про Волю, решила забрать обеих собак, потому что они дружат. В ответ на то, что у пса три лапы, они с мужем ответили: «Ничего страшного». Ближе к весне начался сбор документов, собак глистогонили, прививали. И в это время Грэй неожиданно заболел. 

– Его резко скрутило, как человека после инсульта. Мы давай в клинике разбираться – ничего найти не могут. Что с собакой случилось? Нам удалось сделать Грэю снимок и оказалось, что у него киста на полголовы. После ДТП - он тогда, кстати, лапу потерял - из-за мощного удара за полгода в мозге выросла киста, передавила все нервные окончания – спасти мы его уже не смогли. 

У героини была другая собака с такими же симптомами, их стали лечить одинаково. На время операции Дашу не подпускали к подопечному, потому что при виде ее пес сильно нервничал, у него случались приступы. 

– У нас была сильная связь. В последний день, когда было понятно, что он совсем плохой, я только тогда уже подошла. И вот. Его не спасли, а вторая собачка Алька выжила, сейчас она уже домашняя.


Шанталь все время была рядом, переживала, интересовалась. В какой-то момент они с Дашей стали понимать друг друга – Шанталь писала по-русски, Даша что-то разбирала по-немецки. Расстроились обе, хотели отправить пса лечиться в Москву, но понимали, что он не пережил бы дорогу. Именно благодаря Грэю в итоге удалось спасти двух других собак с таким диагнозом. 

– Нужно было делать операцию головы, живи мы на Западе, там бы сразу спасли пса, но у нас не оперируют мозги собакам, у нас даже сердце им не лечат. 

«Счастливый рубль» 

Воля осталась одна в вольере. Но ненадолго. К ней подселили такого же рыжего пса с необычной кличкой - Умка-медальон. 

– Когда он совсем маленький был, дети ему на шею нацепили медальон. Там было написано: «Счастливый рубль». Он был с такой капроновой ниткой, как украшение, а пес подрос, и все это впилось ему в шею. Мы ему вытащили нитку, зашили, правда, потом у него демодекоз [паразитарное заболевание, вызванное клещами] такой страшный был. И он заселился к Воле. Когда я для Шанталь снимала Волю на камеру, Умка-медальон попался на заднем плане, и она поинтересовалась, кто это. 

Даша рассказала ей эту историю. Немецкая семья была готова забрать двух собак, тем более, этот пес тоже был рыжий. В мае 2017 года они вдвоем, Умка-медальон и Воля, отправились жить в Германию. 


Даша и Шанталь продолжают общаться по сей день. У немцев другой менталитет, другое отношение к животным, оно поддерживается государством – налог, обязательная вакцинация, наблюдение. Все строго. В Германии нет бездомных животных. 

– Я ее спросила, не хотят ли ее друзья или соседи взять собачку, а она ответила, что они одни, наверное, такие смешные немцы, которые готовы 100 тысяч рублей за это отдать. Они же бережливые, мы могли бы назвать это скрупулезностью, но у них это расчетливость: зачем им тратить так много, если из Москвы намного дешевле взять в семью бездомную собаку. 

Дворняг в Германию 

Это, наверное, единственные собаки из Хабаровска, которые улетели в Германию на ПМЖ. Дарье пришлось столкнуться с огромным количеством бумаг, собрать их и самостоятельно заполнить с десяток документов, а еще каждому «на пальцах» объяснить, что собаки едут в Германию просто жить.  

– «А зачем вы собак отправляете в Германию? На органы, да?» Я говорю: «А что из Москвы не проще ли на органы собачку взять?». Нет, блин, они заплатили сто тысяч за двух беспородных собак из Хабаровска, чтобы продать их на органы! – саркастично вставила Дарья. 

– После того, как все собрали и заполнили, меня отправили к начальнику таможни. Захожу – сидит дядька. Я говорю: «У нас боксы уже на складе, проверять будете? Вот собаки». Он опять за свое: зачем да почему. На пальцах ему объяснила снова. Вы боксы, говорю, пойдете проверять? А он такой: «Что там в боксах – чисто? Вложения есть?», потом на собак смотрит и спрашивает: «Вложения есть?» Я такая: «Вложения? Есть!» Он такой глаза расширил, мол, что за вложения, а я говорю: «Ну, извините, российское г**но вместе с ними полетит! Клизму делать не буду». Он: «Все, идите». Вложения в собаках! Ну, конечно, наркоту вложили в них! 

Шанталь встречала собак в Германии, ее задержали на несколько часов, собак проверяли. Ей тоже задали немало вопросов. По ее словам, им могут бабочку декоративную прислать или коня за несколько миллионов, «а тут собаки – дворняги какие-то! Да еще и из Хабаровска». 

Есть у Даши и другие подопечные, живущие заграницей, но попали они туда уже со своими хозяевами. Шанталь же создала аккаунт в Инстаграме для того, чтобы показывать жизнь этих собак поклонникам. 



Тем временем мы подобрали кота, он сам вышел нас встретить, как будто знал, что за ним едут. Поместили его в переноску. Котик оказался довольно общительным. Везем его в ветлечебницу, узнавать, что его ждет. 


– У него явный демодекоз – подкожный клещ. Мы привезем, запишем его на операцию, но вот спасут ли ему лапу – неизвестно. Останется пока там, потому что он сейчас считается заразным. Сколько лечиться будет – тоже пока непонятно. Его надо стерилизовать. С котами проще в этом плане, кастрация – операция, так сказать, внешняя, а вот стерилизация у кошек - это сложнее. 

Дарья хорошо разбирается во многих болезнях, но ветеринаром она становиться не хочет. Говорит, что ей этого и дома хватает – часто приходится обрабатывать раны подопечным. 

Первый питомец 

Даша «тащила» всех животных домой еще в дошкольном возрасте. Родители были в шоке, но ничего поделать с этим не могли. 

– У меня все игрушки были либо машинки, либо зверушки. В куклы я никогда не играла – они мне не нравились. Так и выросла: с одной стороны с машинами, с другой стороны с животными. 

Даша с детства любила собак, но в ее семье их никогда не было. Зато был кот, как говорит Даша – «шибанутый на всю голову». Первая собака появилась у героини уже во взрослом возрасте, когда она начала снимать квартиру. Собаку Агату, породы боксер, сбила машина. Даша подобрала ее и выходила. 


 Однако первым питомцем стала очень умная крыса по имени Крыс. Тогда Даше было 10 лет.

– Это были года, когда ветеринары были на уровне - «оплодотворить корову», «усыпить кого-то». Они никого не спасали и не лечили в принципе. Если взять книжку того времени, то там чёрным по белому: «Если животное лечить дорого, то лучше его усыпить». Это нормально считалось. Опыта не было, лекарств не было – древний век!

У мамы Даши был кот, тот самый, которого девочка называла «шибанутый». Он любил только свою хозяйку, а на остальных кидался. Два раза он сильно исцарапал Даше ноги, у нее даже шрамы остались. 

– Однажды утром мама находит полулысый хвост у этого котика, его назвали Серый, потому что у него был красивый пепельный оттенок. У мамы истерика – котик заболел, он собрался умирать, у него хвост лысеет! Взяла я большую спортивную сумку, затолкала туда кота и пошла к местному ветеринару у нас в Некрасовке. Дотащила этого кота, сидит там тетя, я ей говорю, мол, у нас котик заболел. Она говорит: «Доставайте». Я: «Может, не надо? Он у нас особенный, боюсь, покалечит». «Вы что?! Я ветеринар! У меня есть опыт обращения с животными и с крупным рогатым скотом! Доставайте». Ну, хозяин-барин. Я и открыла сумку. Вылетела наша фурия, кабинетик маленький такой, по потолку, по стенам – штукатурка летит! А женщина эта села посередине, не шевелится. Я кота гоняю. В итоге забился за холодильник, с горем пополам вытащили его оттуда, все поцарапанные соответственно. 

Ветеринар посмотрела Серого и сказала, что новости неутешительные. Рассказала 10-летнему ребёнку, что коту необходимо ходить на улицу, охотиться, потому что ему не хватает витаминов, мол, из-за этого хвост и облез.

– И чтобы его спасти, надо поймать живого голубя или крысу, и тогда он съест свою дичь, витаминки появятся, хвост обрастет, и он будет жить.
Маленькая Даша рассказала все это маме, затем озадачила брата, чтобы тот голубя поймал. А сама пошла крысу искать

– Тогда было очень популярно разводить белых крыс с красными глазами. И в детском доме в Некрасовке выращивали много крыс, тогда мода и на питонов всяких была, на других зверушек, которые питались крысами. 

Именно в том детском доме маленькая героиня попросила предоставить крысу, которую «совсем не жалко». 

– И они мне дали старую крысу, сказали, что она «долбанутая» на всю голову – перекусала всех. Я говорю: «Вы мне в коробочку заверните, чтоб я дома его открыла, а там они с котом дальше разберутся». Беру я эту коробочку, прихожу домой. Конечно, брат никаких голубей не ловил. Выпускаем мы крысу, выпускаем кота… И что же происходит? Крыса разворачивается, смотрит на кота, типа «что это?», прокусывает ему все четыре лапы, съедает его кашу с рыбкой, спокойно идет и заваливается на диван. Я думаю, что делать. Я эту крысу обратно в коробку. Она меня еще за палец шлепнула. Кота обработали, перемотали. Что делать? Мало того, что помрет от нехватки витаминов, да еще и крыса покусала! Тут приходит брат, видит эту картину: перемотанный кот, перемотанная я, крыса из коробки выглядывает – ну он и сознался, что  ночью коту на хвост наступил, а тот дернулся так, что клок шерсти содрал. Я ему до сих пор припоминаю, если б он сознался сразу – этой всей галиматьи не было. 

Назад в детский дом Крыса не приняли. Так он и остался у Даши. Прожил год. По ее словам, он был очень умный, умел сам клетку открывать, качался на клетке как на качелях, ночью приходил рядом полежать, борщ любил – «вообще такой компанейский Крыс». 

«С нее все и началось» 

Муж Даши привык ко всему и вообще-то, он боится собак. Их первая совместная собака – стаффордширский терьер из приюта Владивостока. 

История у нее такая была: она прожила 9 лет в семье, а когда хозяин умер, его жена выгнала собаку на улицу. Старшая девочка, 12-летний ребенок, которая с ней выросла, ходила по улицам Владивостока с этой собакой и просила прохожих взять ее к себе. И так она случайно наткнулась на представителя фонда, который ее и забрал. Здесь в Хабаровске появилось объявление: «отдается стафф, любит детей и так далее». 


– А когда у нас с мужем появилось свое жилье, я щенка не хотела брать, по той причине, что моему ребенку было пять месяцев, а с щенком возни не меньше, чем с ребенком: и погулять, и воспитать. Решили взять взрослую собаку. Муж сказал – бери. Он знал, что я в любом случае возьму собаку, он это не оспаривал. Я открыла «Презент», помню, как вчера. И она была одной из первых. Я никогда не рассматривала подобные породы, никогда не прикасалась к ним, но вот эта мне прям впала в душу. Она была такая темно-тигровая. Я указала на черно-белую фотографию, а муж то не разбирается в породах, поэтому сказал: «Бери, кого хочешь – тебе с ней гулять, тебе ее кормить. Разбирайся сама».

Даша незамедлительно связалась с фондом. Разговор был долгий, так как для приюта было рискованно отправлять пожилую собаку в соседний город, да еще и в семью с маленьким ребенком. 

– Мне самой тогда был 21 год. Риск был обоснован, но так как я в принципе очень много интересовалась собаками, они решились отдать мне эту собаку. Вот мы ее забрали. Было не то, чтобы страшно, но очень волнительно.

Собака по имени Герда очень любила детей. Дашин ребенок совал ей в рот кубики и на нее как на тумбочку залезал, чтобы в окно посмотреть, а она была совершенно спокойная.

– Я всю жизнь для нее была хозяйкой, то есть, хозяин, вожак, друг – это я, но любовь – это мой муж был, она его любила. Хотя кормила ее я, гуляла с ней я. И она пела песни. «Поющий стафф» - есть такое понятие. Мне она ни разу не спела, а вот когда муж приходил с работы, она бежала к нему, чтобы спеть песенку. А он-то боится собак. У всех есть фобии: я, например, высоты боюсь. Вот он открывает двери, она к нему бежит, он закрывает, стоит минут 10-15, собирается с духом, потом снова открывает и заходит. И вот так месяц было с этой дверью. Потом подружился – ничего, спали вместе, гуляли вместе. Вот эту собаку он до сих пор сам вспоминает – такую уже не встретишь. Она у нас 3,5 года прожила, ее онкология сожрала. Последние полгода мы ее на руках носили. Наверное, именно с нее все и началось. 

Даша с мужем начали строить дом, когда собака еще была жива. Они торопились, чтобы Герде было легче, и чтобы она чаще была на свежем воздухе. Но, увы. Эти воспоминания дались героине с трудом:

– Когда ее не стало, у меня был очень глобальный стресс. Я не могу вспомнить, чтобы мне хоть раз было так плохо, что-то так расстраивало и выбивало из себя. Но я рыдала месяц. Я вообще себя не помню. Меня родные не помнили. Мне она везде мерещилась, мне везде казалось, что она живая, что вот-вот из-за угла она ко мне выйдет. То есть у меня настолько поехала крыша. Прям печально все было. В какой-то момент мне муж сказал, что надо что-то делать. А у меня все время слезы, слезы… лицо опухшее было постоянно. Месяц рыдать – это не объяснить. Это не день поплакал, оттого что расстроился, не два, а месяц! Просто как тряпка рыдаешь! 

После этого Даша попросила знакомых из другого приюта дать ей «самого безнадежного старого стаффа», которого никто не возьмет. И они дали больную десятилетнюю собаку. И Дарья начала ее спасать: операции делать, худеть, потому что у нее было ожирение, воспитывать, потому что она была невоспитанная. 

– Я на нее очень сильно отвлеклась. Ее в этому году не стало. Она прожила у нас 3 года – резко слегла, была вообще в идеальной форме. В один момент просто опухла шея, я приехала в ветклинику, мне сказали, что у нее почки отказывают. Мы пытались ее реанимировать. Вообще, для стаффа 13 лет – очень хороший возраст, чтобы уйти на покой. Предельный возраст для них – 11-12 лет, 13 – это уже долгожитель. Если бы почки не подвели, она бы еще год прожила. 


Пути назад нет 

– Когда я ее брала, поняла, что есть же все-таки хорошие собаки, как моя Герда, которая все изменила. А она ведь могла остаться там и погибнуть. То есть, я поняла значимость этого звена – между человеком, который бросил собаку, и человеком, который ищет собаку. 

Чаще всего люди ищут питомцев по объявлению, выбирают подходящего для себя. Мало, кто берет собак с улицы - это редкость. Мало, кто понимает, как тяжело выходить больную собаку или кошку, сделать питомца счастливым, чтобы он был благодарным и любил искренне.
Даша много помогала хабаровским волонтерам, высылала деньги. Когда надо было, срывалась на своем пикапе и по ночам перевозила будки, корма и прочее. 

– Все равно у меня было много розовых очков, когда я была «по ту сторону». Вроде и следила за всеми историями, но никогда не понимала, как оно все изнутри, как на самом деле. И когда я перешла на сторону действий и начала сама спасать, я просто охр***ла, как все плохо и как это тяжело, что тут назад уже просто нельзя. Я поняла, почему так мало людей, которые спасают, потому что это тяжело по всем параметрам. Каждый выбывший – это минус для бездомных животных. Та собачка или та кошечка останется без помощи, потому что волонтеров нет. Обычные люди не знают этого, государству вообще пофиг. Короче, один раз переступив эту черту, совесть не позволит развернуться обратно. Ты отдаешь все: личную жизнь, личное пространство. 

Когда Даша взяла ту старую собаку, она понимала, что ее никто больше не возьмет. 

– Вот спрашивают, как ты к этому пришла, а я всегда говорю, что нет никакой точки или запятой, это все по крупицам. Вся жизнь складывается по крупицам. 

Так за этими разговорами мы добрались до ветклиники. Взяли разговорчивого кота и отправились ожидать прием. Осмотр, сбор анализов, а затем и вердикт врача, который гласил – три пальца на лапе из четырех срочно удалить! 

 

Кота оставили на лечении. А затем вышли на прогулку с тремя добрыми собаками из инфекционного отделения: Дружок, у него онкологическое заболевание и слепота, Малыш - идет на поправку после онкологии, и Грэй, у которого паралич нижней части позвоночника: отказали лапы, но ходить он сможет. 

Далее мы отправимся в гости к Даше. О том, с какими трудностями ей пришлось столкнуться за время работы с подопечными, каким обманам и нападкам она подвергалась со стороны людей, и о многом другом вы узнаете во второй части материала «Жить нельзя усыпить».


Вернуться к списку историй

Смотрите также